Нахчыванская земля издревле славится богатейшими культурными традициями, подарившими миру немало ярких имён. На пересечении вековых мугамных истоков и европейской академической школы сформировалось уникальное творческое наследие Ahmadov Kamal Rustam oglu — заслуженного деятеля искусств Азербайджана, композитора, педагога и дирижёра. Пройдя путь от исполнителя на таре до автора масштабных симфонических полотен, маэстро внёс огромный вклад в развитие оркестрового дела и музыкального образования. В этом интервью композитор делится воспоминаниями о первых шагах в профессии, уроках великих наставников, тонкостях работы с оркестром и размышляет о воспитании нового поколения музыкантов.
Камал, как и в каком возрасте начался ваш творческий путь? Что стало самым первым импульсом, заставившим вас связать жизнь с музыкой и сочинительством?
Мой интерес к музыке начался ещё в детстве. Музыка для меня — это не просто вид искусства, а целый мир, который стал неотъемлемой частью моей жизни. В детские и юношеские годы этот интерес постепенно усиливался и направил меня к получению профессионального образования, развившись от исполнительства на таре к композиторскому творчеству. Первыми работами стали небольшие пьесы и прелюдии для фортепиано, которые я сочинял в годы учёбы в Бакинском музыкальном техникуме имени Асафа Зейналлы, будучи начинающим композитором-любителем.
Главной причиной были мой внутренний интерес и любовь к ней. Мне хотелось не только слушать музыку, но и понимать её внутреннее строение: как формируются мелодия, ритм и гармония. Через некоторое время возникла потребность выражать собственные мысли. Когда человек не может выразить словами то, что находится у него в душе, иногда он говорит об этом посредством музыки. После окончания техникума в 1973 году я работал в детской музыкальной школе города Ордубад, где создал оркестр народных инструментов. С тех пор я начал регулярно писать обработки для оркестра и первые песни, такие как «Gözəl qız» («Прекрасная девушка»), «Bu yolu seçdim» («Я выбрал этот путь»), «Qızlar bulağı» («Девичий родник») и другие.
Нахчыван славится богатейшими культурными традициями. Как атмосфера и музыкальное наследие родного края повлияли на ваше становление как композитора?
Нахчыван занимает особое место в моём творчестве. История, культура, фольклор и традиции этого древнего края оказали серьёзное влияние на моё мировоззрение. Я вырос в среде народной музыки, и мугамные интонации, слышимые с детства, впоследствии нашли отражение в моих произведениях. Среда, в которой родился композитор, никогда полностью не отделяется от его творчества — иногда это проявляется непосредственно в мелодии, иногда в ритме или общем духе музыки.
Вы поступали в консерваторию сразу на два направления — класс тара и отделение композиции. Как вам удавалось совмещать народно-инструментальное исполнительство с академической композицией и как это сформировало ваш стиль?
Это был сложный, но очень полезный этап. Как исполнитель на таре я изучал тонкости народной музыки и мугама изнутри, а получая композиторское образование — осваивал закономерности академической школы. Исполнительство позволило мне глубже почувствовать национальную интонацию, а композиция научила профессионально работать с этим материалом. В итоге синтез национального музыкального мышления и принципов академического искусства сформировал мой индивидуальный стиль.
Вы учились композиции под руководством выдающегося профессора Хайяма Мирзазаде. Какие самые важные творческие и жизненные уроки вы усвоили от своего наставника?
Хайям Мирзазаде научил меня не только техническим сторонам композиторского искусства, но и серьёзному, ответственному отношению к музыке. Главный его урок — понимание того, что композитор должен оставаться верным своей музыкальной мысли, терпеливо работать над произведением и никогда не выбирать лёгкий путь. Каждое сочинение должно иметь строгую внутреннюю логику и идею.
Много лет вы возглавляли Оркестр народных инструментов Нахчыванской филармонии. С какими главными вызовами вы сталкивались на этой должности и как эта работа изменила ваше ощущение оркестровой фактуры?
Руководство оркестром требует не только исполнительского мастерства, но и умения объединять людей с разными характерами вокруг единой идеи. Практическая работа с коллективом позволила мне детально изучить возможности инструментов: я освоил регистровые тонкости, сочетаемость тембров и способы построения фактуры. Этот опыт впоследствии существенно повлиял на оркестровую структуру моих симфонических произведений.
В вашем творческом багаже представлены самые разные жанры — от песен до масштабных симфоний. Какие из своих произведений вы считаете наиболее значимыми и какая музыкальная форма для вас наиболее личная?
Каждое произведение имеет свою историю, но особое место в моей жизни занимает симфоническая музыка, открывающая широкие возможности для воплощения масштабных идей. В этом отношении для меня наиболее важны «Симфония „Джавид“», «Симфония „Ходжалы“» и вокально-симфоническая поэма «Вечный огонь».
вы создавали музыку практически во всех жанрах, за исключением оперы. Это осознанный выбор или вы допускаете возможность написать оперное произведение в будущем?
Отсутствие оперных партитур не было принципиальным решением — просто на разных этапах меня больше привлекали другие жанры: песни, камерная, хоровая и симфоническая музыка. Опера — сложный жанр, требующий длительного процесса. Если в будущем появится тема, которая глубоко взволнует меня, я не исключаю возможности работы над оперой.
Ваши композиции исполнялись на концертных площадках многих стран. Как иностранная публика воспринимает современную азербайджанскую академическую и народную музыку?
Публику за рубежом особенно привлекает сочетание элементов нашей национальной музыки с профессиональной академической композицией. Азербайджанская музыка обладает ярким мелодическим языком, богатым ритмом и мугамной традицией. Представленная с помощью современных композиторских средств, она понятна слушателям разных стран, ведь язык хорошей музыки универсален.
Опираясь на ваш многолетний опыт, как за последние десятилетия изменилось отношение и заинтересованность молодёжи к национальной классической и народно-инструментальной музыке?
Молодёжь сегодня живёт в открытом информационном пространстве. С одной стороны, это может снижать интерес к традиционным жанрам, но с другой — открывает возможности для представления азербайджанской музыки в новых формах. Главное — подавать национальную музыку не как застывший музейный экспонат, а как живое, развивающееся искусство, в котором молодой человек может почувствовать дух своего времени.
Сегодня вы занимаете должность доцента в Нахчыванском государственном университете. Что для вас самое главное в преподавании истории и теории музыки?
Главная цель — сформировать у студента самостоятельное музыкальное мышление, а не просто передать набор фактов или правил. Студент должен понимать исторический и эстетический контекст эпохи, а в теории — видеть внутреннюю логику музыкального языка.
Музыкальная теория бывает достаточно строгой и академичной. Какие методы вы используете, чтобы не просто передать знания, а помочь студентам раскрыть их собственный творческий потенциал?
На занятиях я использую конкретные примеры из живой музыки и поощряю дискуссии, анализируя произведения вместе со студентами. Задача педагога — не думать за ученика, а научить его думать самостоятельно и свободно выражать свои мысли.