Мир Олега Гутарева — это пространство, где время замирает, а привычный ландшафт морского побережья обретает голос. Лауреат международного конкурса Golden Time Talent (London) и член Global Talent Confederation, Олег не просто создает арт-объекты из камня и минералов, он переводит язык природы на язык современного интерьера. В его руках суровая морская галька и хрупкие ракушки превращаются в медитативные скульптуры, которые возвращают человеку ощущение подлинности. В этом интервью мы говорим о «памяти материала», тихом протесте против одноразовых вещей и о том, почему в современном мире тишина становится самым ценным искусством.
Олег, как произошло ваше личное «узнавание»? Помните ли вы тот самый первый предмет, найденный на берегу, который заставил вас увидеть в себе не просто созерцателя, а художника?
Моё «узнавание» произошло не как вспышка, а как медленное пробуждение. Я помню первый камень, найденный на берегу — он был ничем не примечателен для других, но для меня в нём уже жила форма. В тот момент я впервые почувствовал, что не просто смотрю на материал, а слышу его. Это было ощущение диалога, и именно тогда я понял: я не наблюдатель, я участник процесса.
В процессе работы кто чаще диктует условия: вы навязываете камню свою волю или следуете за его природными изгибами, раскрывая «память материала»?
Я никогда не навязываю камню свою волю. Скорее, мы встречаемся на равных. Природные трещины, изгибы, следы времени — это не ограничения, а подсказки. Я лишь снимаю лишнее, позволяя проявиться тому, что уже было заложено миллионы лет назад. В этом и есть «память материала».
Ваши работы называют мостом между древними ритмами земли и современным бытом. Как вам удается интегрировать «дикую» энергию камня в строгую эстетику интерьера, не превращая объект в сувенир?
Секрет — в сдержанности. Я не пытаюсь «одомашнить» камень полностью. Его дикая энергия остаётся видимой, но обрамляется тишиной формы. Современный интерьер нуждается не в декоре, а в акценте, в паузе. Мои работы не украшают пространство — они его замедляют.
Вы создаете предметы, которые могут служить функциональными элементами. Не боитесь ли вы, что утилитарность может «заглушить» художественное высказывание?
Я не боюсь утилитарности. Функция — это лишь один из уровней восприятия. Если объект создан честно, его художественная глубина не исчезает от прикосновения руки. Напротив, через использование возникает более интимная связь между человеком и формой.
Сегодня эко-ответственность часто становится громким лозунгом. Можно ли назвать ваше творчество тихим протестом против одноразового мира промышленного дизайна?
Да, моё творчество — это тихий протест. Не агрессивный и не декларативный. Я не борюсь с индустрией, я просто предлагаю альтернативу: долговечность вместо одноразовости, диалог вместо потребления. Это осознанный выбор, а не лозунг.
Камень живет миллионы лет. Чувствуете ли вы себя соавтором вечности, работая с таким материалом?
Когда я работаю с камнем, я остро ощущаю масштаб времени. Это всегда смиряет. Я не чувствую себя хозяином вечности, скорее — её временным собеседником. Моё участие — короткий штрих в бесконечной истории материала.
В эпоху нейросетей и 3D-печати вы выбираете кропотливый ручной труд. Что дает вам этот физический контакт с материалом, чего никогда не сможет дать современная техника?
Ручной труд даёт сопротивление. Камень отвечает телу, дыханию, усталости. Это невозможно оцифровать. Современные технологии ускоряют процесс, но лишают его тишины. А именно в тишине рождается подлинное присутствие.
Победа в Golden Time Talent и членство в Global Talent Confederation подтверждают, что ваш язык понятен миру. Изменилось ли ваше внутреннее ощущение себя как художника после выхода на международную арену?
Выход на международную арену дал мне не уверенность, а спокойствие. Я понял, что могу говорить на своём языке — и меня слышат. Это освободило. Эксперименты стали глубже, но не громче.
Каждый минерал несет в себе определенную энергетику. Бывали ли случаи, когда ваши объекты находили своих владельцев «мистическим» образом?
Да, такие случаи были. Иногда работа долго не находит владельца, а потом появляется человек, для которого она будто была создана. Я не считаю это мистикой в привычном смысле — скорее, совпадением внутренних состояний.
Какой отзыв от зрителя стал для вас самым дорогим — возможно, кто-то увидел в ваших работах то, что вы тщательно скрыли?
Самый ценный отзыв — когда зритель говорит, что рядом с объектом ему стало тихо внутри. Когда работа не объясняется словами, а ощущается телом. Это значит, что диалог состоялся.
Был ли в вашей практике проект или материал, который так и не поддался обработке? Как вы справляетесь с творческими тупиками?
Бывали материалы, которые я откладывал на годы. Я не считаю это поражением. Если камень «молчит», значит, время ещё не пришло. В такие моменты я ухожу в паузу, потому что насилие над процессом всегда чувствуется в результате.
Если бы вы могли создать масштабный арт-объект для мировой среды без ограничений в ресурсах, что бы это было?
Я бы создал «объект-паузу» в городской среде. Не монумент, а место остановки. Пространство, где человек может остаться наедине с собой и материалом. Идея была бы проста: напомнить, что мы — часть земли, а не над ней.
